Джумла
Автор  Александр Елисеев дек 05, 2013

Революция против торгового строя

 

Выход один - и он в максимальном (насколько это возможно) сворачивании торговли. Торговые, посреднические структуры, как таковые, должны быть устранены, а точнее, интегрированы в производство. Необходимо как можно прочнее привязать функцию «реализации» продукции к предприятиям, её выпускающим – с поощрением прямого продуктообмена.

 

1. Змеиный Зазор

«Традиционное общество» погибло потому, что внутри него была некая змеиная «черная точка» («зазор»), подобная той, которая существовала в Раю, в небесной земле Адама, взорванной «грехопадением» и превратившейся в нынешнюю концентрационную вселенную «осколков» - объективную реальность, подавляющую субъектность. Первочеловек (Адам, Пуруши) не выдержал встречи со Змеем («черной точкой») и попался на уловку Врага, подбросившего ему дезинформацию – «будете как боги» (в реальности - расколотым на множество экс-Субъектом).

Мир Традиции, символически выражавший Рай в условиях этой вселенной, также содержал в себе своего Змея, свою черную точку. Этим «Змеем» была торговля. Капитализм, пришедший на смену взорванному «традиционному обществу», основан на преобладании торговли. Жак Аттали не случайно использует для его характеристики термин «торговый строй». Характерно, что где-то до середины 19 века капитализм довольно-таки вяло развивал индустрию – банкиры предпочитали вкладывать деньги в недвижимость, кредитовать судовладельцев и так далее. Только потом они вынуждены были создавать инвестиционные банки для поддержки промышленного производства, которое сулило большие доходы. В конечном итоге, и сама промышленность была порабощена банковским капиталом. И на первом месте как стоял, так и стоит торговый обмен – товаров на деньги и денег на товары. При этом, и сами деньги становятся товаром. «Высшей» формой торговли деньгами является ссудный кредит, когда человеку продают некую денежную сумму, требуя заплатить за неё процентом.

Капитализм предполагает следующую картину мироздания – всё имеет свою цену, всё можно купить, всё можно обменять. Поэтому, можно сменить (ср. со словами «изменить», «измена») всё, что угодно – Родину, Веру, половую принадлежность и т. д. А поскольку можно всё обменять и поменять, то возможно достичь невероятного и даже запредельного космического могущества. И здесь основные надежды возлагаются на достижение физического бессмертия, для которого якобы достаточно аккумулировать определенный капитал, то есть совершить определенное количество обменных торговых операций. Тогда произойдёт самый последний и самый желанный обмен – бренного тела на тело бессмертное. Это есть самый настоящий (а не «киношный») вампиризм, который укоренен в древних оккультных ученияхи соответствующих им практик - поедания убитых врагов и т.д. И восходит данный вампиризм к «допотопным», «библейским» гигантам (рефаим) – человеческим существам, вознамерившимся достичь космического могущества. В этих целях они использовали физическую мощь первых людей, в наибольшей степени сохранявших отсвет райского величия.

 2. Прометей: национализация Огня

 Казалось бы, мечта о безграничном физическом могуществе должна совпадать с прометеевой волей к преобразованию и покорению природы. Однако, это не одно и то же, более того – это разные, лишь внешне в чём-то похожие тенденции. Прометей нёс огонь всем людям, «национализировав» его у олимпийских богов. Согласно некоторым античным авторам – Гесиоду, Проперцию и др., Прометей создал людей, вылепив их из глины, причем смотрящими на небо, подобно богами. Перекличка с библейским рассказом о творении здесь налицо – таким образом, Прометей выступает «прообразом» Творца. А мученичество Прометея, прикованного к горе, как бы «прообразует» мученичество Христа, распятого на кресте. Само дарование огня людям следует рассматривать не столько в «материальном» аспекте, сколько в «духовном» - Прометей открывает людям высшие, Божественные влияния, приобщая к ним и, таким образом, преодолевая отчуждение человека от Бога.

Античная традиция делает его зависимым от олимпийских богов, но здесь налицо искажение изначальной, гиперборейской традиции. Сам Прометей указывает Гераклу путь к Гесперидам, хранившим яблоки гипербореев – для того, что герой мог освободить пленниц, что символизирует возвращение к райско-гиперборйскому архетипу. В этой оптике олимпийцы выглядят узурпаторами, претендующими на статус всемогущих элитариев – «ложных богов», «человекобогов» («Элита против Традиции», гл. 5), отсекающих само человечество от любого могущества, от субъектности. Они понимают, что действительно свободное, вольное развитие науки и промышленности, раздувание Огня Прометея в полную мощь - подарит человечеству Изобилие, сделает роль обмена (торговли) ничтожной и устранит нужду в капиталистах, удерживающих ресурсы и пользующихся их нехваткой. Поэтом плутократия искусственно сдерживает развитие науки и промышленного производства, уделяя гипертрофированное внимание кредитно-финансовым операциям и сфере услуг.

Плутократы грезят о новых биотехнологиях, которые предоставят им физическое бессмертие, но будут запрещены для других. (Тут нужно заметить, что преобразование физической природы имеет некий предел. Победить смерть нельзя, ибо наша реальность уже мертва, погибнув во время Большого Взрыва. Бессмертие обретается только по ту сторону, в Абсолютно Ином. Все надежды на физическое бессмертие беспочвенны и напрасны, но они вдохновляют элитариев на их чудовищные некротические манипуляции.) Это – «венец» их прогрессизма. Но они выступают в качестве заядлых ретроградов во многих иных областях. Так, мировые элиты всячески тормозят освоение Космоса, заставляя человечество вяло ковыряться на орбите – вместо полётов к иным мирам. Понятно, это привело бы к радикальной вертикализации сознания, его отказу от гипертрофированного потребительства и комфортизма, которые столь характерны для «человека торгового», идеально вписывающегося в капитализм – «торговый строй». И, конечно же, освоение Космоса даст мощный, невиданный импульс развитию промышленности, что также невыгодно и опасно элитариям-«олимпийцам».

3. Речная Россия и Океанический Змей

Возвращаясь к вопросу о соотношении традиционного общества, торговли и торгового строя нужно отметить особую важность данного вопроса для России. Именно торговый уклад, торговый «зазор» стал для нас страшной геоэкономической ловушкой, обусловившей не только (и даже не столько) отставание от Европы (Запада), сколько постепенное (медленное, но верное) превращение в его Периферию. Многие историки отмечают, что даже во время «монгольского ига» Русь практически ни в чем не уступала западным странам. И важнейшим залогом этого устойчивого положения была мощная, успешная речная торговля (Днепр, Волга, Дон). Однако, торговый строй искал новые водные пространства, обеспечивающих наиболее оптимальный транзит товаров. В эпоху Великих географических открытий такие просторы стали доступны. Если рассуждать с точки зрения геостратегии, то могущество Европы было обусловлено открытием новых морских путей, которое дало сильнейший толчок развитию торговли и утверждению торгового строя. Запад утверждался как Морская, и даже Океаническая цивилизация.

И в этом был свой символизм. Магия Капитала предполагает воздействие как на «низшие» воды - небытие (первоматерию, недобытие), так и на воды «высшие» - «тонкий мир» (астрал, Навь). Очевидно, что это воздействие должно происходить при покровительстве некоей отчасти разумной силы, принадлежащей именно этой плотно-вещественной, материальной вселенной. (Разумные силы инферно принадлежат к иной реальности, другому плану, поэтому они ограничены в своей «оперативной» деятельности.) Данное покровительство магам Капитала оказывает именно Робот, Змей, «Демиург».

Особенно важна змеиная «ипостась». Скандинавские мифы, сохранившие (пусть и в искажённом виде) очень многое из гиперборейской традиции, рассказывают о мировом Змее Ёрмунганде («великанский посох») - порождении бога Локи и великанши Ангрбоды. Бог Один бросил Ёрмунганда в океан, и Змей вырос настолько огромным, что опоясал всю Землю и вцепился в собственный хвост. Поэтому он и получил прозвище «Змея Мидгарда» (мира людей) или «Мирового Змея». Эта вселенская Рептилия выступает как основной Противник бога Тора – скандинавского Громовержца.

Здесь всё расшифровывается достаточно просто. Бог Локи – трикстер и пересмешник – аналог сатаны, который есть «лжец и отец лжи», главный Пародист, пытающийся исказить бытие и поставить себя на место Бога. (Само зло не есть сущее, но является недостатком сущего, его искажением). Образ великаншы Ангрбоды - явное указывает на первобытных гигантов, исказивших свою природу и ступивших на путь черномагического зла. (Именно они и дали начало «черным родам» элитариев, рвущихся к космическому могуществу и физическому бессмертию.) Его актуализация в мире людей – это результат оккультного союза изначальных элитариев-гигантов с сатаной. Сам Ермунганд – это темная точка в Раю, изначальный зазор, Змей, соблазнивший Адаму и Еву. Он же – Робот и «Демиург». (Змей, вцепившийся в свой хвост - указание на абсурдность космического Болвана, вредящего самому себе).

Сам Ёрмунганд находится в Океане, и это указание на воды изначального Хаоса, которые, в процессе творения, были разделены на «низшие» и «высшие». Ермунганд находится на границе нашего мира и двух онтологических планов – небытия («меона») и «тонкого мира» («астрала»). Можно сказать, что он является границей между нами и Хаосом – «высшим» и «низшим». И не просто границей, но и посредником, с помощью которого маги Капитала осуществляют воздействие на «воды». Они используют его «пограничное» состояние, а он предоставляет им услуги в качестве псевдоразумного компьютера. При этом Ёрмунганд, в силу незаурядных «компьютерных» возможностей, опоясывает Землю, что сообщает ему некую власть над ней. Он пронизывает социум людей, выступая уже как Голем, проявляющийся через различные мегаструктуры (ТНК и прочее).

У бога Тора есть славяно-русский аналог – бог Перун, Громовержец. Согласно «Основному Мифу», реконструированному В. В. Ивановым и В. Н. Топоровым («Исследования в области славянских древностей»), Громовержец ведёт космическую войну со своим Противником – богом Велесом, имеющим змеевидную форму. В ходе циклически повторяющейся Битвы Перун поражает своего Противника, освобождая захваченные им воды и скот. Воды здесь символизируют изначальный Хаос, то есть Перун отделяет Змея от Хаоса, лишая его первобытной, ничтожащей силы. Освобождение скота можно трактовать по-разному, но если учесть, что скот – символ богатства и капитала (*), то здесь явственно видится указание на «экспроприацию» (подобную прометеевой национализации Огня) и возвращение людям отчужденной собственности.

4. От человека торгового – к человеку космическому

Выход на океанические просторы дал мощнейшее преимущество големической западной цивилизации. И он же отбросил назад русскую, Речную цивилизацию, предельно зависящую от торговли. Сказался торговый, «змеиный» зазор «традиционного общества», который всегда толкал государственные сообщества к ориентации именно на внешние рынки. В русских условиях эта ориентация роковым образом сказалась на положении внутренних рынков. И она же привела к периферизации России, чья «торговая ипостась» всё более и более уступала Океаническому Западу, зависела от него. Отсюда и постоянная вестернизация русской элиты, с одной стороны зависимой от более мощного западного торгового капитала, с другой стороны пытавшаяся подражать более мощному и удачливому Западу. Конечно, нельзя всё сводить к этой вестернизации – тем более, что ей, в разное время и разными субъектами, оказывалось ожесточённое сопротивление. Да и сам вестернизация на русской почве часто мутировала, принимая неожиданные и даже спасительные формы – так, западный марксизм в России принял форму сталинского национал-большевизма. И, тем не менее, торговый уклад всё-таки делал своё дело. (Данная проблема всесторонне исследована в работ Б. Кагарлицкого («Периферийная империя: циклы русской истории»)

Необходимо понять, что все попытки создания настоящей Альтернативы глобальному капитализму, глобализации и вестернизации бессмысленны в условиях сохранения торговли. Даже самый радикальный социализм потерпит поражение там, где сохраняются товарно-денежные отношения. Сталин в последние годы своей жизни провидчески предлагал демонтировать товарно-денежную систему и начать переход к прямому товарообмену. Его экономическая политика заключалась в постоянном снижении цен, себестоимости выпускаемой продукции – при неуклонном повышении её качества. («Советский Прорыв») И, что характерно, эта политика сочеталась с автаркией, стремлением максимально вывести Россию-СССР из мирового торгового оборота. В 1960-1980-х годов от сталинского плана отказались, повысив роль стоимостных показателей в экономике (реформа Либермана-Косыгина) и раскрутив маховик внешней торговли (только в 1970-1975 годах её объем возрос в 2, 3 раза). Результаты известны – Россия вновь вышла на губительный путь вестернизации и встраивания в глобальную мир-систему – разумеется, в качестве её Периферии.

 Итак, выход один - и он в максимальном (насколько это возможно) сворачивании торговли. (Само собой для этого необходимы условия, созданные ликвидацией крупного капитала и полной национализацией всей финансово-банковской системы). Торговые, посреднические структуры, как таковые, должны быть устранены, а точнее, интегрированы в производство. Необходимо как можно прочнее привязать функцию «реализации» продукции к предприятиям, её выпускающим – с поощрением прямого продуктообмена. Торгово-посреднические структуры, по сути дела, занимаются «спекуляцией», взвинчивая цены на продукцию, которую они не производят, но которую доводят до потребителя. В этом, в очередной раз, проявляется «змеиная» природа капитализма (торгового строя), который отчуждает труженика от собственности, а продукцию - от производителя. (Отчуждение от средств производства преодолевается посредством преобладания общественной, общинной собственности.) Отчуждает, а потом навязывает производителям потребителям функции посредника. Тем самым, он уподобляется Змею-Ермунганду (ведийскому Вритре-Преграде), раскинувшемуся между небом и землей, отчуждающего их друг от друга и посредничающего между ними. И здесь надо вспомнить, что, согласно реконструированному «Основному Мифу» индоевропейцев, лучше всего сохранившемуся у славян, змеевидный Велес был богом одновременно жрецов и торговцев – то есть, посредников – 1) между Божественным и человеком; 2) между производителем и товаром.

Автаркийная экономика, избавленная от тирании крупного капитала и «торговой ориентации», сосредоточится на производстве и совершит невиданный промышленный рывок. Обилие, да что там - изобилие произведённой высококачественной продукции сделает многие её виды бесплатными или стоящими буквально копейки. Благодаря усовершенствованию техники отдельные общины и даже отдельные люди получат возможность выпускать многие вещи самостоятельно, не пользуясь услугами «внешних» предприятий. Например, можно будет синтезировать пищу, используя дешевый и компактный механизм. (Это станет возрождением натурального, то есть, настоящего хозяйства на новом технологическом уровне.) Сами предприятия сосредоточатся не столько на производстве предметов потребления, сколько на создании механизмов, призванных перевести экспансию человека на новый уровень, усилить его субъектность в деле преобразования «природы» - объективной реальности. Конечно, первенствующая роль здесь будет принадлежать космической промышленности, ориентированной на производство звёздных кораблей. Космический прорыв станет символическим преодолением отчуждения человека от Неба, победой над «тягой земной» и «концентрационной вселенной».

* Славяне-язычники просили о материальном благополучии своих умерших предков. Древние индоевропейцы считали мир мертвых источником богатства. А сам этот мир часто помещали в регионе Души – Нави, Аиде и т. д. Его представляли в виде пастбища, где пасутся души умерших. Причем, что любопытно в индоевропейских языках отчетливо заметна связь торговли и скотоводства. Так, лат. pecu («стадо, скот») тесно связано с лат. рecunia («состояние, деньги»), и более того, восходит к реконструированному праиндоевропейскому *peky, которое означало как первое, так и второе. Слова «капитал» произошло от латинского слова «caput» (голова крупнорогатого скота), его и переводят как «скот». В германских языках наблюдается то же самое: древне-северное fe переводится как «скот, имущество, деньги», древнеанглийское feoh как «стадо, движимость, деньги».

 

Оставить комментарий

 

Рейтинг@Mail.ru
Top